Учебные материалы


Играя с огнем 5 страница



Карта сайта musickurs.ru

- Одна маленькая оплошность? Ты сказал «одна маленькая оплошность»? Я не ослышалась?

- Да, – ответил он бесстрастно, безо всяких эмоций в голосе. Мне не нравится, когда он так говорит. Я нахмурилась, когда он положил очередной кусочек омлета мне в рот, и стала жевать.

Почему я не могла понять, что у него на уме? У него в голове как будто работал выключатель. Если он хотел, чтобы я знала, о чем он думает, то он показывал мне свои чувства. Если нет, то я не видела ровным счетом ничего.

- Мне сложно поверить в то, что ты считаешь мое убийство небольшой оплошностью. Небольшая оплошность – это: первое – не опустить крышку унитаза, второе – бросить носки на пол; третье – оставить вмятину на моей машине и не признаваться в этом.

В конце своей обличительной речи я уже почти рычала от негодования.

- Пить хочешь? – просил Ром.

Я в замешательстве моргнула, на мгновение потеряв дар речи.

- И это всё, что ты можешь ответить? Ты спрашиваешь, не хочу ли я пить?

- Думаю, что твой ответ «да», – он поднялся и прошел к шкафчикам темно-оливкового цвета, которые прекрасно гармонировали со старинной, покрытой зелеными полосами барной стойкой. По крайней мере, эта комната была не такой белоснежной, как спальня, здесь стены были оклеены зелеными в крапинку обоями.

С видом человека, хорошо знакомого с обстановкой, он достал из шкафчика стакан.

- Это твоя квартира? – спросила я.

- Вряд ли.

- Тогда кому она принадлежит? А владелец знает, что ты преступник и держишь меня тут против моей воли?

- В настоящее время, это наше убежище, – он помолчал, насмешливо глядя на меня. – Я здесь чувствую себя уютно и тепло. Знаешь, я сейчас подумал, что это вроде как наш тайный медовый месяц.

Ага, медовый месяц из фильма ужасов.

- Ты убил кого-то, чтобы завладеть этой квартиркой? – предположила я.

Он улыбнулся.

- Ты всегда обо всех думаешь самое плохое или это только мне так повезло?

Он достал из холодильника пакет апельсинового сока и стал наливать его в стакан. В кухне раздавалось только тихое бульканье жидкости, льющейся в стакан.

Я бы могла сказать то, что и так было очевидным: «Я думаю плохо лишь о тех людях, которые желают меня нейтрализовать». Вместо этого, я спросила:

- Сколько я была без сознания после того, как ты воткнул в меня иголку?

Вот так я элегантно сменила тему, потому что и знать не хотела, что он сделал с владельцем квартиры.

- Немногим более двенадцати часов.

Вместо того, чтобы принести мне попить, он посмотрел на стакан, сжимая его обеими руками. Мне виден был лишь его профиль, так что я не могла рассмотреть выражение его лица. Хотя вряд ли оно что-то выражало. Я еще не встречала человека, способного так замечательно скрывать свои чувства.

- А если я извинюсь? – спросил он.

Я снова удивленно моргнула.

- За то, что пытался меня убить?

- За то, что пытался нейтрализовать тебя.

- Не вижу разницы.

- Разница есть. Так тебе станет легче? – настаивал он, глядя на стакан.

Я ответила, не задумываясь ни на секунду:

- Нет.

- Тогда я не стану извиняться.

Я напряглась и выпалила:

- Зачем ты оставил меня в живых? Ты так и не ответил на этот вопрос.

Снова проигнорировав мой вопрос, он, наконец, повернулся ко мне и подошел очень близко, решительно глядя на меня.

- Вот что я тебе скажу: если бы я действительно хотел убить тебя, ты была бы уже мертва. Я мог бы пробиться сквозь твой щит, если бы приложил сколько-нибудь усилий. Я мог бы перерезать тебе горло, пока ты спала, я мог бы накачать тебя наркотиками и сделать с тобой всё, что угодно.

Я содрогнулась. Да, он и впрямь мог так поступить. Но не стал.

- Почему же ты этого не сделал? –

Сколько раз я должна его об этом спрашивать?

Он пожал плечами, но без всякой враждебности.

- Открывай рот.

Я покорно открыла рот, холодный край стакана коснулся моих губ и через секунду поток свежего сока наполнил мой рот. Потрясающе насыщенный вкус был благосклонно воспринят моими вкусовыми рецепторами. Боже, я еще никогда так вкусно не завтракала.

Загрузка...

Ром отставил стакан в сторону, наполнил ложку кусочком блинчика, политого сиропом, и ы скормил его мне.

- Второе агентство, о котором я тебе говорил раньше, – НЗАД – это не правительственная организация, и они – без сожалений убили бы тебя. Они сначала стреляют, а потом задают вопросы.

Я сглотнула, еда вдруг стала напоминать по вкусу свинец.

- Иногда я думаю, что это так чудесно, что человек, которому приказали убить меня…

- Нейтрализовать, – возразил он, стиснув зубы.

- Как хочешь. Это одно и то же. И хотя я…

- Это не одно и то же. Я лишь хотел вырубить тебя.

- Да, но ты хотел вырубить меня навсегда.

Он раздраженно вздохнул.

- В мои планы никогда не входила твоя смерть.

Я получила еще кусочек блинчика.

- Хорошо, допустим. И вырубив меня на много лет вперед, что ты планировал со мной сделать?

Он помрачнел, морщинки вокруг глаз стали четче.

- Я планировал погрузить тебя в кому или в глубокий сон, а потом отдать тебя своему начальнику для экспериментов. В результате ты бы стала работать на него, в противном случае тебя бы навсегда заперли в лаборатории. Вот. Ты это хотела услышать?

Я не знала, шутил ли он или говорил совершенно серьезно. Если шутил, то шутка не удалась.

- Что заставило тебя передумать? И в этот раз не увиливай от ответа.

- Я проверил то, что ты сказала мне об отце. Ты не солгала, – по какой-то причине его голос звучал почти что обвиняюще. – Ты оплачиваешь его пребывание в жилом центре с обслуживающим медицинским персоналом, и он не может оттуда уехать из-за того, что нуждается в постоянном медицинском уходе.

Ром пожал плечами и добавил:

– Есть и еще кое-что, но мы не будем сейчас об этом говорить.

Он что, решил, что теперь я ему поверю? Поверю в то, что он не хочет причинить мне вред?

- Если ты решил оставить меня в живых, то докажи это. Развяжи меня.

- Я не думаю, что это хорошая идея.

- Но…

Он не дал мне продолжить, запихнув в рот еще кусочек блинчика.

- Ты понятия не имеешь, какие неприятности можешь устроить. Твоя неопытность представляет опасность.

Я проглотила еду и сразу же выпалила:

- Неопытность? Ау. Если ты еще этого не понял, то я на эту работу не подписывалась. Никто еще с подобным не сталкивался.

Он, прищурившись, посмотрел на меня:

- Ты получишь больше опыта, чем можешь себе представить, если не научишься спускать на тормозах всплески эмоций. Ты разве не заметила, что что-то плохое случается именно тогда, когда ты сердишься?

- Ты говоришь, что мой гнев вызвал огонь? – я провела языком по зубам. – Вообще-то любой человек придет в ярость, если очнется полуодетым и обнаружит наемного болвана возле кровати.

- Наемный болван, – он рассмеялся. – Мне это нравится.

- Великолепно, – сухо ответила я. – Тогда, ты еще и ублюдочная крыса.

Его веселье не пропало:

- Я лишь говорю о том, что ты вовсе не пытаешься сдерживать свои эмоции.

- Я сдерживаюсь! В противном случае я при первой же встрече засунула бы тебе твои же яйца в глотку.

- Ну вот мы опять вернулись к милой перепалке, – еще одна улыбка, неспешная и спокойная. Она смягчила его лицо, делая его еще сексуальнее и добавляя ему очарования, которому я не могла сопротивляться.

Я напряглась, жалея, что нахожу его привлекательным. Какая же я дура! Видно, чем больше времени я проводила с ним, тем ниже становился мой уровень интеллекта. Я прищурилась, и постаралась освободиться от веревки, связывающей запястья, стараясь делать это незаметно.

- Чтобы ты знала, – сказал он, отправляя мне в рот еще одну ложку с омлетом, – я был не единственным наемным болваном у твоей постели.

Вот теперь он говорил совершенно серьезно, без эмоций:

- Кто-то вломился в твою квартиру прошлой ночью.

- Что? – переспросила я, выпрямляясь.

- Он пытался украсть тебя у меня, – Ром говорил угрожающе, его голос стал хриплым. – Я знал, что он, скорее всего, придет, поэтому вывез тебя оттуда так быстро и незаметно, как только мог, и привез сюда.

Я замолчала, чувствуя холодок, пробежавший по спине, при мысли об опасности, в которой я была и о которой ничего не знала. Я не сомневалась ни секунды, что Ром говорит правду. Я поняла, что мои сны не были снами. Они были настоящими. Слишком реальными. Я на самом деле видела человека с ножом.

Но он меня не убил потому… потому…. И тут ответ возник сам собой. Потому что Ром напал первым и убил его. Ром защитил меня. До этой минуты я была способна маскировать свой страх сарказмом и юмором. Но теперь нет. Это была настоящая смертельная угроза. Этого уже не изменить. Нельзя делать вид, что этого нет.

- Он пытался вонзить в меня нож, – прошептала я, бледнея. – Я помню его оружие.

Ром изумленно заморгал.

- Нет, он пытался только похитить тебя. А убивать он меня собирался. Кстати, для спящей девушки ты знаешь слишком много.

- Я видела лишь фрагменты, но я думала… считала всё это сном.

- Нет, это не сон, – он сам съел немного омлета. – Что еще ты видела?

- Там был ягуар. Я видела… – теперь я уже нахмурилась. – Разумеется, я ошибаюсь. В моей квартире не может водиться дикое животное.

- Естественно, этого не может быть, – ответила он совершенно уверенно. – Ты путаешь сны и реальность.

Но зрелище и звуки были такими настоящими. Такими яркими. Ау. Если бы там был этот кот из джунглей, то остались бы следы. Например, откушенная рука.

- Кто этот человек? – спросила я дрожащим голосом.

- Я не позаботился спросить его имя. Я лишь знаю только то, что его начальнику, Винсенту, не понравится провал. Винсент пошлет других агентов, и, солнышко мое, поверь мне, когда я говорю, что не хочу, чтобы они тебя поймали. Я видел, что Винсент делает со своими жертвами. Он их мучительно и жестоко тестирует, даже мой начальник до такого не дошел бы. И если ты выживешь, он любыми путями заставит тебя работать на него.

Ужасно, но Ром еще не закончил:

- И не думай, что ты сможешь ему солгать, сказать, что ты будешь работать на него, а потом сбежать. У него есть особая способность – заставлять людей говорить только правду. Никто не может ему солгать. Никто.

Он помолчал немного, а потом сухо добавил:

- И вовсе не потому, что он привлекателен для женского пола.

Привлекателен. Очаровашка… Винсент. Все правильно. Я помнила, как хотела рассказать этому симпатяге все свои секреты. Мое сердце бешено заколотилось.

- А разве не то же самое планирует сделать со мной твой босс? Поэкспериментировать со мной, а потом заставить работать на него.

- Он не проводит таких жутких экспериментов и никого не заставляет сотрудничать. Ты либо выполняешь его приказы, либо тебя запирают так же, как других непослушных сверхъестественных созданий.

- А о каких именно созданиях ты говоришь?

- Оборотни всех видов. Люди, умеющие проходить сквозь стены или высасывать душу. Мне кажется, я тебе уже говорил о людях, чье тело полно токсинов и, которые могут убить одним вздохом. Мне продолжать?

Я покачала головой. Все эти создания, живое оружие… но всё же…

- Почему я о таком раньше не слышала, Ром? Почему никто о них не знает?

- Потому что ПИР прекрасно справляется со своей работой. Мы скрываем от мира существование паранормагов. И парапрестов.

Боже милостивый!

– Что за парапресты?

- Парапрестами мы называем преступников с паранормальными способностями. Винсент – тоже парапрест, потому что он мучает свои жертвы и убивает их вместо того, чтобы просто запереть в тюрьме. Ему это нравится. Но он также ловит и контролирует других «парапрестов», больше, чем любое другое агентство, поэтому правительство потакает ему. Они позволяют ему жить так, как он хочет, закрывая глаза на его эксперименты.

Я не могла в это поверить, все это было из ряда вон выходящим.

- А… эти парапресты… они такими родились, или их такими сделали?

- Некоторые родились, некоторых сделали такими. Чем больше экспериментируешь, тем больше рождается парапрестов. Это замкнутый круг.

Тут его лицо смягчилось:

- То, что я говорил о тюрьме – истинная правда. Мы ее в шутку называем Château Villain[9], но это настоящая тюрьма и тебе там не понравится. Такая нахалка, как ты, сразу станет еще одной сучкой Веном.

- Веном?

- Раньше она работала на Винсента. В ее слюне смертельные токсины, и если она поцелует тебя…

Я нервно сглотнула.

- Винсент – одна из причин образования ПИРа. Наше агентство борется с теми катастрофами, которые он со своими подонками постоянно устраивает, – Ром наклонил голову, внимательно глядя мне в глаза. – Помнишь, в прошлом году был большой пожар на складе в Чикаго? Там погибло сорок два человека. Тогда говорили, что причиной пожара стало короткое замыкание. Так вот, это ложь. Пожар возник потому, что Винсент тестировал препарат, дающий контроль над четырьмя стихиями. Вот поэтому и погибли люди.

Я содрогнулась, чувствуя холодок, пробирающий до костей.

– Но зачем ему давать такую власть над людьми? И почему люди должны гибнуть ради этого?

- А ты сама подумай. Например, он может вызвать засуху, а потом, когда ему предложат хорошую цену, спасет всех, вызвав дождь. Используя такие способности, он сможет заработать много денег. Он сможет убивать неугодных ему людей и контролировать тех, кто ему нужен.

Боже мой. По мере того, как Ром все это мне рассказывал, я чувствовала, что во рту у меня становится все суше и суше. Если бы мои руки были свободны, я бы прикрыла уши, чтобы больше ничего не слышать. Наш мир – это довольно мерзкое место, хотя я всегда думала, что меня это не коснется. Как же я заблуждалась. Я уже готова была начать оплакивать потерю своей наивности.

- Я уже поставил особые замки и запоры на дверях и окнах в твоей квартире, – сказал Ром, – так что нападавший не должен был пройти бесшумно, а он все же сумел проскользнуть незаметно. Он был явно хорошо подготовлен и был намерен добраться до тебя. Всякий, кого Винсент снова пошлет за тобой, будет не хуже предыдущего.

- Что ты сделал с тем человеком, гм, с трупом? – спросила я.

- Я обо всём позаботился и даже прибрался в твоей квартире. Тебе не стоит беспокоиться о подробностях.

Я даже обрадовалась, что он не стал вдаваться в эти самые подробности. Я пока могла выдержать лишь определенный объем знаний. Тайные миссии были не по мне.

Господи, почему же я всегда презирала свою обычную, простую и безопасную жизнь? Какой же я была дурой.

Ром протянул мне еще кусочек омлета, но я покачала головой. Мой желудок сжимало и крутило, и есть мне уже совсем не хотелось.

- Я и не беспокоюсь, – тихо заметила я.

Некоторое время он молчал, а потом произнес:

- Полагаю, что теперь ты готова выслушать моё предложение.

Он уселся на соседний стул и повернул мой стул так, чтобы я сидела лицом к нему.

Сначала я смотрела лишь на его расстегнутый воротник. Мне больше нравилось смотреть на него, чем думать о плохих парнях и об их кошмарных планах. На фоне черной рубашки кожа Рома казалась загорелой, щедро обласканной солнцем. Я даже заметила несколько тонких волосков на его груди. Их можно было заметить при только внимательном осмотре, но они мне очень понравились. Интересно, а что я почувствую, проведя руками по его груди? Мне захотелось провести пальцами по его груди, исследовать его кожу… ласкать?

О чем ты думаешь, идиотка? Я не могла позволить себе увлечься им. Он только что признался в убийстве. И он с легкостью вырубил меня. Каким бы сексуальным он не был, но… Я. Не. Могу. Его. Желать. Верно? Верно. И, хотя он спас меня от убийцы, я не была уверена, что могу ему доверять.

- Белл?

Я моргнула, прервав свой внутренний монолог:

- Что?

- Я думаю, что ты меня не слушаешь.

Я посмотрела на лицо Рома. Он смотрел на меня голубыми глазами, светившимися любопытством. Несколько прядей иссиня-черных волос упали ему на лоб. Он должен был напомнить мне какого-то хорошенького мальчика. Но не напомнил. От него исходила опасность. Опасность… и соблазн. Он был похож на тайную фантазию любой женщины, на бога, только что вставшего с постели и желающего туда вернуться.

Эй, мы же решили не думать об этом, верно?

- Так о чем ты говоришь? – спросила я.

Он закатил глаза.

- Я только что сказал тебе, что тебя уволили из кафе и теперь у тебя нет никаких источников дохода. Разве ты не помнишь сообщения Рона на автоответчике?

Я гневно вздохнула, недовольная тем, что Ром слышал сообщения, предназначенные лишь для меня.

- А мой папа звонил? – спросила я, стиснув зубы.

- Да, – ответил он, не смущаясь и не испытывая даже тени раскаяния. – Мы с ним отлично поболтали. Он обиделся на тебя за то, что ты ему обо мне ничего не говорила, но он рад, что ты, наконец-то, нашла мужчину, способного смириться с твоей язвительностью. И он хотел, чтобы я знал, что у тебя есть и хорошие черты характера, которые я обязательно найду, если останусь с тобой и хорошенько поищу.

Мне на глаза как будто красная пелена упала.

- Ты говорил с моим отцом?

- Да. И с твоей подругой Шерридан. Она хотела узнать, почему ты ей несколько дней не звонила и спрашивала, не злишься ли ты на нее из-за близнецов. Я сказал, что ты потратила всю свою энергию на завоевание меня и про близнецов уже и думать забыла. Тогда она передала тебе, чтобы ты оделась в черную кожу и взяла в руки хлыст. Интересная девушка. Она свободна?

О, нет, это уже слишком! Разве моя подруга детства и человек, зачавший меня, не подумали, что это довольно странно – беседовать с незнакомцем, о котором я никогда не говорила и которого я им не представляла? Ну и что, что Ром был в моей квартире и ответил на звонок? Почему им в голову не пришло, что он мог просто пробраться ко мне в квартиру с намерением убить меня? Подождите…

- В любом случае, ты любишь их, они – тебя, но теперь ты со мной. И я единственный, кто способен тебе помочь.

После такого мрачного предупреждения гнев мой моментально испарился, а на его месте появился страх. Холодный, настоящий ужас, от которого даже стали мерзнуть кончики моих пальцев. Если гнев вызывал пламя, то вполне вероятно, что страх вызывает лед. Ром сказал, что я очень эмоциональна. Он прав. Как всегда.

- И что мне теперь делать? Прятаться?

- Нет. У тебя нет опыта в этом деле. Тебя поймают прежде, чем ты выйдешь отсюда и пройдешь эту улицу. Нет, мы избавим тебя от преследований Н-ЗАДа. А для этого нам нужно найти ученого, создавшего этот препарат, – доктора Энриха Робертса.

Я недоверчиво уставилась на Рома:

- Звучит превосходно, но как мне это сделать? Я с трудом ключи от квартиры нахожу.

- Я тебе помогу. Может быть, мы сможем обратить процесс превращения тебя в паранормага… Если нет, то мы можем передать доктора Винсенту, а вернее сделаем вид, что передаем его. Его жизнь в обмен на твою. Хотя на самом деле я не могу отдать его Винсенту снова. Он однажды уже убедил доброго доктора работать на него, уверяя, что это принесет миру огромную пользу. Я не могу позволить, чтобы Винсент снова убедил доктора в этом.

Вот, что я поняла из тирады Рома: есть шанс, что я могу стать самой собой. Обычной, простой девушкой. Эта мысль меня воодушевляла. Чудесно. Головокружительно. Вот только… одна мыслишка омрачала мое счастье. Я хмуро спросила:

- А что получаешь от этого ты, Ром? Тебе приказали привезти меня. Если ты говоришь правду, то ты ослушался прямого приказа. А это значит, что сейчас ты работаешь против своего начальника. Зачем тебе это делать для меня? Ведь мы даже толком не знакомы.

Он напрягся и пожал плечами.

- Может, мой начальник передумал. Может, теперь он думает, что лучше использовать тебя в деле.

- А может ты – мешок с дерьмом, – парировала я. Он, вероятно, думал, что я сразу же приму на веру его объяснение. Пусть лучше отбросит эти глупые предположения.

- А может ты работаешь против меня. Например, планируешь убить доктора Робертса и свалить вину на меня.

Ром молчал.

- И прежде, чем отпустить меня, твой начальник хочет узнать, на что я способна.

Снова никакого ответа.

- Разве такого не может быть? – требовательно спросила я. – Скажи мне правду, Ром. Ты на самом деле хочешь мне помочь? Или пытаешься меня во что-то втравить?

И снова он не произнес ни звука.

Я начала злиться, но к счастью, пока еще не устроила пожар. Я продолжала пытаться развязать веревку на руках и ногах. Мои руки стали горячими, как моя ярость. На кону стоит моя жизнь, и я не могу рисковать ею в надежде, что Ром не причинит мне вреда.

- Я не стану тебе помогать, – заявила я.

- Я не собираюсь обвинять тебя в убийстве, – наконец ответил Ром. – И мой начальник еще не знает, что я не планирую передавать тебя ему. Ты довольна?

- Нет, – я совсем не была довольна. – А у твоего начальника есть имя?

Он снова помолчал, а потом, наконец, ответил:

- Его зовут Джон Смит.

Ха, я вас умоляю!

- Ага, как и тысячи других мужчин. Хорошо. Можешь не называть мне его имени. Я всё равно его не знаю. Но почему ты меня не отведешь к нему? Назови хотя бы одну правдоподобную причину, чтобы я поверила тебе. Скажи, почему тебе вдруг понадобилась моя помощь для спасения моей же жизни, если раньше ты хотел нейтрализовать меня?

Он изумленно посмотрел мне в глаза.

- Ты не веришь мне на слово?

- Нет. Nein[10]. Не-а. Сказать еще на каком-нибудь языке?

Он провел рукой по лицу и ущипнул себя за нос.

- Я не сдам тебя своему начальнику и не позволю Винсенту заграбастать тебя, – сказал он. – Ни сейчас, ни в будущем. Даю слово. Если мы не сможем найти этого доктора, то я найду другой способ избавить тебя от преследований Винсента.

- Зачем тебе это надо?

- Затем… – он запнулся, словно признание было мучительным для него. – Затем… черт побери. Тебе не следует сейчас об этом знать.

Я оставила веревку в покое и передвинулась на краешек стула.

- Я должна это знать, – настаивала я.

- Мне нужно, – произнес он, глядя на меня. Его взгляд как будто обжигал мою кожу.

- Мне нужно, чтобы ты помогла мне спрятать дочь, и ты единственная, кто способен мне помочь.

Я просто ушам своим не поверила: у Рома есть дочь. Дочь!!! Огорошив меня этим известием, он встал со своего стула, отодвинув его назад. Затем подошел к комоду, стоявшему у дальней стены, и что-то вытащил из него. Не поворачиваясь ко мне, он спросил:

- Ты ведь поможешь мне, верно? – спросил он.

- Как скажешь, босс, – ответила я неуверенно. Что он там вытащил?

- Хорошо.

Ром развернулся на каблуках и подошел ко мне, держа в руке… О, Господи! У него в руке был нож!

Судорожно хватая ртом воздух, я резко подалась назад и, не рассчитав, свалилась со стула. С глухим звуком я ударилась об пол, холодный линолеум совсем не смягчил мое падание, а связанные руки резанула острая боль. Воздушный щит, воздушный щит! Мне срочно был нужен этот чертов воздушный щит. Но я не могла его поставить со связанными руками! Я попыталась отползти назад, отталкиваясь ногами от пола, но скорости мне явно не доставало. Ром настиг меня и еле слышно цокнул языком.

- Ты такая подозрительная, – произнес он.

- Как ты можешь так поступать со мной? – завопила я.

Я бы отдала все на свете за то, чтобы освободить свои руки и отбросить его с помощью воздушного щита. Если бы я только могла заставить эту силу действовать без применения рук.

- Я… Я поджарю тебя! Я нашлю на тебя торнадо и разорву в клочья! Ты же говорил, что у меня есть возможность управлять торнадо, вот я это и сделаю!

Оставшись к моим словам абсолютно равнодушным, он подбросил нож в воздух и поймал его за рукоятку.

- Эй, я ведь нужна тебе, чтобы помочь спрятать твою дочь, – напомнила я ему. – Как ты можешь… Ууф!

Он молча перевернул меня на живот. Вне себя от страха и ужаса, я вдруг почувствовала как металл скользит по веревке. Один раз. Второй. Я открыла рот от удивления, так как поняла, что он освобождает меня, перерезая веревки на запястьях и лодыжках.

- Ты свободна, – сказал Ром. – Теперь ты веришь мне?

Я перевернулась на спину, покрутила руками перед собой, разминая их; пошевелила стопами и даже прижала колени к груди, пытаясь восстановить кровообращение, а затем вскочила на ноги. Вместе со свободой ко мне вернулась храбрость. Я повернулась к Рому, ткнула его пальцем в грудь и зарычала:

- Больше никогда не смей подходить ко мне с ножом!

Он иронично приподнял одну бровь.

- А с иголкой? – сухим тоном поинтересовался он.

- Тоже нельзя!

- То есть никаких острых предметов, так? С тобой особо не повеселишься, – сказал Ром и очень метко бросил нож в раковину. Лезвие вонзилось в металл возле водостока, а рукоятка ножа еще несколько секунд раскачивалась из стороны в сторону.

Затем он посмотрел на меня напряженным, оценивающим взглядом и сказал:

- Мне нужно кое-что сделать. Могу я положиться на тебя и оставить здесь ненадолго одну?

Я невинно захлопала ресницами.

- Конечно! Ты можешь доверять мне ровно настолько, насколько я доверяю тебе.

- Тогда будем считать, что ты полностью мне доверяешь, – огрызнулся Ром. Он нахмурился и поджал губы. Затем продолжил: – Не утруждай себя попытками позвонить кому-либо. Здесь нет телефона. И ни в коем случае не выходи из квартиры, потому что тебя сразу же выследят. Я постарался скрыть наши следы, но это не означает, что ты в полной безопасности.

Я вздернула подбородок и взглянула на него со всей напускной храбростью, на которую была способна.

- То есть это означает, что они смогут найти меня или даже уже знают, где я нахожусь?

Он закатил глаза и шагнул в мою сторону, сокращая мое драгоценное личное пространство. Но я не двинулась с места, не отступила, хотя и хотела так поступить, а вернее, должна была хотеть. Но от него исходило такое приятное тепло, от которого по моему телу начинали пробегать волны восхитительной дрожи, так что мне совсем не хотелось отходить от него.

- Ты очень уязвима, Белл. До тех пор, пока ты не научишься управлять своими способностями и контролировать их, ты будешь обычным набором химических элементов в симпатичной упаковке, а кроме этого ты будешь все время попадать в неприятности.

- Не называй меня так! – сказала я, топнув ногой от досады. Это, с позволения сказать, «звание», совершенно не вязалось с тем фактом, что я больше не была обыкновенным человеком. Я была каким-то особенным существом, которого боялись и преследовали.

- Так, это как? Уязвимой? – спросил Ром, и его губы изогнулись в некоем подобии улыбки. – Или набором химических элементов в симпатичной упаковке?

- И то, и другое. Я не какой-то там супергерой. Я найду способ, как избавиться от этих способностей, и тогда все, в конце концов, оставят меня в покое! – все эти необычные способности не стоили того, чтобы оказаться в такой передряге. И я совершенно не хотела, чтобы из-за них на мне ставили эксперименты, а потом убили.

- Ради твоего же блага мы найдем доктора, я надеюсь на это, – в его голосе не осталось и следа веселья.

Стоп. Что-то не складывалось здесь. Что-то… Мои глаза сузились, а руки сжались в кулаки.

- Ты противоречишь сам себе, Ром. Если мы найдем его, и он поможет мне избавиться от моих способностей, то я не смогу помочь тебе спрятать твою дочь, не так ли? И кстати, я совершенно не понимаю, каким образом могу помочь тебе. Ты ведь не можешь просто сказать мне, что твою дочь нужно спрятать и не посвятить меня хотя бы в какие-нибудь детали. А мне нужны именно детали. Почему ты собираешься спрятать её? Кто-то пытается ее похитить?

Он закрыл глаза и провел рукой по лицу.

- Тебе, наверное, нравится слышать звук собственного голоса? Поэтому ты и задаешь так много вопросов.

- Ответь мне. Иначе я буду спрашивать до тех пор, пока ты не ответишь!

- Хорошо, отвечаю. Ее никто не собирается похищать. Пока во всяком случае. Но она еще совсем ребенок, просто маленькая девочка, и она заслуживает нормальной жизни. Но ей никогда не удастся нормально жить здесь. Она вообще не сможет прожить никакую жизнь, если я не увезу ее отсюда и не спрячу где-нибудь, потому что однажды ее призовут на работу в один из отделов нашей организации. Причем в независимости от того, согласен я на это или нет, – его голос звучал решительно, но был наполнен болью. – И мне кажется, что я никогда тебе не говорил, когда именно я позволю тебе попытаться избавиться от твоих способностей.

Я нахмурилась.

- Ты мне позволишь? Черт возьми, ты действительно только что сказал «позволю тебе»?

- А ты заметила, что очень часто повторяешь то, что я говорю? Да, я сказал, что позволю тебе избавиться от своих способностей. А теперь, если ты не намерена сделать что-то, что я тебе делать не рекомендовал, то мне нужно идти.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная